Неточные совпадения
Взяв от него
записку, она прочла ее.
Вронский
взял письмо и
записку брата. Это было то самое, что он ожидал, — письмо от матери с упреками за то, что он не приезжал, и
записка от брата, в которой говорилось, что нужно переговорить. Вронский знал, что это всё о том же. «Что им за делo!» подумал Вронский и, смяв письма, сунул их между пуговиц сюртука, чтобы внимательно прочесть дорогой. В сенях избы ему встретились два офицера: один их, а другой другого полка.
«Завтра пойду рано утром и
возьму на себя не горячиться. Бекасов пропасть. И дупеля есть. А приду домой,
записка от Кити. Да, Стива, пожалуй, и прав: я не мужествен с нею, я обабился… Но что ж делать! Опять отрицательно!»
Прежде всего они спросили, «какие мы варвары, северные или южные?» А мы им написали, чтоб они привезли нам кур, зелени, рыбы, а у нас
взяли бы деньги за это, или же ром, полотно и тому подобные предметы. Старик
взял эту
записку, надулся, как петух, и, с комическою важностью, с амфазом, нараспев, начал декламировать написанное. Это отчасти напоминало мерное пение наших нищих о Лазаре. Потом, прочитав, старик написал по-китайски в ответ, что «почтенных кур у них нет». А неправда: наши видели кур.
Передали
записку третьему: «Пудди, пудди», — твердил тот задумчиво. Отец Аввакум пустился в новые объяснения: старик долго и внимательно слушал, потом вдруг живо замахал рукой, как будто догадался, в чем дело. «Ну, понял наконец», — обрадовались мы. Старик
взял отца Аввакума за рукав и, схватив кисть, опять написал: «Пудди». «Ну, видно, не хотят дать», — решили мы и больше к ним уже не приставали.
— Чем наградить тебя, парубок? Я знаю, тебе не золото нужно: ты любишь Ганну; но суровый отец мешает тебе жениться на ней. Он теперь не помешает;
возьми, отдай ему эту
записку…
— Вот что! — сказал голова, разинувши рот. — Слышите ли вы, слышите ли: за все с головы спросят, и потому слушаться! беспрекословно слушаться! не то, прошу извинить… А тебя, — продолжал он, оборотясь к Левку, — вследствие приказания комиссара, — хотя чудно мне, как это дошло до него, — я женю; только наперед попробуешь ты нагайки! Знаешь — ту, что висит у меня на стене возле покута? Я поновлю ее завтра… Где ты
взял эту
записку?
— Напротив, очень рада. Только что сейчас рассуждала опять, в тридцатый раз: как хорошо, что я вам отказала и не буду вашей женой. Вы в мужья не годитесь: я за вас выйду, и вдруг дам вам
записку, чтобы снести тому, которого полюблю после вас, вы
возьмете и непременно отнесете, да еще ответ принесете. И сорок лет вам придет, и вы все так же будете мои такие
записки носить.
Он задумался, а она
взяла бумагу, опять написала карандашом несколько слов и свернула
записку.
Теперь он ехал с ее
запиской в кармане. Она его вызвала, но он не скакал на гору, а ехал тихо, неторопливо слез с коня, терпеливо ожидая, чтоб из людской заметили кучера и
взяли его у него, и робко брался за ручку двери. Даже придя в ее комнату, он боязливо и украдкой глядел на нее, не зная, что с нею, зачем она его вызвала, чего ему ждать.
Она спрятала
записку за платье на грудь,
взяла зонтик, кивнула ему и ушла.
— Да что у вас за секреты, — говорит ему секретарь, — помилуйте, точно любовную
записку подаете, ну, серенькая, тем лучше, пусть другие просители видят, это их поощрит, когда они узнают, что двести рублей я
взял, да зато дело обделал.
Возьмите «Les mémoires d'un enfant du siècle» [«Исповедь сына века» (фр.).] и стихотворения Альфреда де Мюссе, восстановите ту Францию, которая просвечивает в
записках Ж. Санда, в современной драме и повести, в процессах.
Тон «
Записок одного молодого человека» до того был розен, что я не мог ничего
взять из них; они принадлежат молодому времени, они должны остаться сами по себе.
Когда Варя вышла, Ганя
взял со стола
записку, поцеловал ее, прищелкнул языком и сделал антраша.
Коля прошел в дверь совсем и подал князю
записку. Она была от генерала, сложена и запечатана. По лицу Коли видно было, как было ему тяжело передавать. Князь прочел, встал и
взял шляпу.
Но довольно;
возьмите и отдайте ему
записку назад, сейчас же, как выйдете из нашего дома, разумеется, не раньше.
При нашей личной встрече он сразу
взял тот простой и благожелательный тон, который показывал, что, если он кого признает желательным сотрудником, он не будет его муштровать, накладывать на него свою редакторскую ферулу. Таким он и оставался все время моей работы в «Отечественных
записках» при его жизни до мучительной болезни, сведшей его в могилу, что случилось, когда я уже жил в Москве.
С Некрасовым у меня до того не было никаких сношений, ни личных, ни письменных. В Петербурге я с ним нигде не встречался, никогда не бывал в редакции"Современника"и из-за границы никогда к нему не обращался с предложением сотрудничества, с тех пор как он после гибели"Современника"
взял у Краевского его"Отечественные
записки".
К Тэну я
взял рекомендательною
записку от Фр. Сарсе, его товарища по выпуску из Высшей нормальной школы. Но в это время я уже ходил на его курс истории искусств. Читал он в большом"эмицикле"(полукруглом зале) Ecole des beaux-arts. И туда надо было выправлять билет, что, однако, делалось без всякого затруднения. Аудитория состояла из учеников школы (то, что у нас академия) с прибавкою вот таких сторонних слушателей, как я. Дамы допускались только на хоры, и внизу их не было заметно.
— По-настоящему, — начала старуха, показывая мне маленькую
записку, — я бы должна была дать вам это только в случае, если б вы зашли ко мне сами, но вы такой прекрасный молодой человек.
Возьмите.
Дома я нашел
записку от Гагина. Он удивлялся неожиданности моего решения, пенял мне, зачем я не
взял его с собою, и просил прийти к ним, как только я вернусь. Я с неудовольствием прочел эту
записку, но на другой же день отправился в Л.
— Д-да? — промямлил Версилов, мельком взглянув наконец на меня. —
Возьмите же эту бумажку, она ведь к делу необходима, — протянул он крошечный кусочек Васину. Тот
взял и, видя, что я смотрю с любопытством, подал мне прочесть. Это была
записка, две неровные строчки, нацарапанные карандашом и, может быть, в темноте...
— Слушайте, — вскричал я вдруг, — тут нечего разговаривать; у вас один-единственный путь спасения; идите к князю Николаю Ивановичу,
возьмите у него десять тысяч, попросите, не открывая ничего, призовите потом этих двух мошенников, разделайтесь окончательно и выкупите назад ваши
записки… и дело с концом! Все дело с концом, и ступайте пахать! Прочь фантазии, и доверьтесь жизни!
— Понимать-то можешь что-нибудь али еще нет? На вот, прочти, полюбуйся. — И,
взяв со стола
записку, она подала ее мне, а сама стала передо мной в ожидании. Я сейчас узнал руку Версилова, было всего несколько строк: это была
записка к Катерине Николавне. Я вздрогнул, и понимание мгновенно воротилось ко мне во всей силе. Вот содержание этой ужасной, безобразной, нелепой, разбойнической
записки, слово в слово...
Я
взял лукошко и внес в кухню и тотчас нашел сложенную
записку: «Милые благодетели, окажите доброжелательную помощь окрещенной девочке Арине; а мы с ней за вас будем завсегда воссылать к престолу слезы наши, и поздравляем вас с днем тезоименитства; неизвестные вам люди».
Вланг был чрезвычайно доволен своим назначением, живо побежал собираться, и одетый пришел помогать Володе и всё уговаривал его
взять с собой и койку, и шубу, и старые «Отечественные
Записки», и кофейник спиртовой, и другие ненужные вещи.
— Другие-с дела? — отвечал тот, будучи весьма опешен и поняв, что он сказал что-то такое не совсем приятное своим слушателям. — Обо всех этих делах у меня составлена
записка! — добавил он и вынул из кармана кругом исписанный лист в ожидании, что у него
возьмут этот лист.
Директор принял его милостиво, пристально посмотрел ему в глаза, как будто отыскивал там следы чего-то, и,
взяв из его рук докладную
записку, дружески молвил...
— Половина десятого, — возгласил он тихим голосом и, сложив принесенное платье в углу на стуле, поднес на тарелке
записку, маленькую бумажку, незапечатанную, с двумя строчками карандашом. Пробежав эти строки, Николай Всеволодович тоже
взял со стола карандаш, черкнул в конце
записки два слова и положил обратно на тарелку.
Павел Федорович нездоров. Беги сейчас же к Газолину. Я напишу
записку…
Возьми раствор. Поняла?
Свои «
Записки врача» я из редакции «Русского богатства»
взял. На этом окончились навсегда мои сношения с «Русским богатством».
И вот, как будто в эти руки он уверенно
взял вожжи — привычным жестом опытного ездока — и повел разговор, — легко, просто, незаметно втягивая всех в беседу. Заговорил со мною о моих «
Записках», потом обратился к приехавшему с нами земскому врачу...
Вся гордость любящей женщины, сознающей еще свою красоту и таящуюся в ней силу, поднялась в ее душе. Она положила
записку под чернильницу,
взяла нужную ей бумагу и начала писать письмо.
Иные отказывались от билетов, говоря, что
возьмут потом или что уже
взяли, другие поприсылали их обратно — кто при вежливо извинительных записочках, выставляя какое-нибудь благовидное препятствие к посещению вечера, а кто, то есть большая часть, без всяких
записок и пояснений, просто возвращали в тех же самых, только уже распечатанных конвертах, чрез своего кучера или с горничною, приказав сказать майору, «что для наших, мол, господ не надо, потому — не требуется».
Нюточка долго бежала по улице от этого вертепа, бежала куда глаза глядят, пока несколько не пришла в себя, и тогда только при свете фонаря отыскала в портмоне
записку, данную ей давеча в адресном столе,
взяла извозчика и поехала разыскивать Ардальона Полоярова.
Пошел в канцелярию,
взял у Рачковского лист бумаги и на другой день подал докладную
записку об отставке Вольскому, которого я просил даже не уговаривать.
— Кошки. Вот ваша
записка: «Двенадцать белых кошек». Ну, так во всем Тамбове только девять чисто белых оказалось… И то две кошки у просвирни
взял, по рублю залогу оставил.
3
взял со стола
записку, которую оставил Балалайкин, и прочитал...
Annette! Кто меня поддерживает? Я в Шлиссельбурге сам не свой был, когда получал письмо твое не в субботу, а в воскресенье, — теперь вот слишком год ни строки, и я, благодаря бога, спокоен, слезно молюсь за вас. Это каше свидание. У Плуталова после смерти нашли вашу
записку, но я ее не видал, не знаю, получили ли вы ту, которую он
взял от меня и обещал вам показать.
— Ишь ты, сколько набрали, бессовестные! — говорила она, едва разбирая на
записках свой некрасивый почерк. — Шутка ли? Восемьдесят два!
Возьму вот и не отдам.
Нетова присела к письменному столу, раскрыла серебряный новый бювар,
взяла лист продолговатой цветной бумаги с монограммой во всю высоту листка, написала
записку, позвонила два раза и отдала вошедшему официанту, сказав ему...
«Теперь начинается пролет дупелей, и тут около Клейменова искать их негде; я дам тебе тройку в кибитку, Мишку егеря с его Травалем, Ваньку повара, благо он тоже охотится с ружьем, да ты
возьми с собою своего Трезора, и поезжайте вы при моей
записке в имение моего старого приятеля Маврина; там в запустелом доме никто не живет; но с моей
запиской вас все-таки примут насколько возможно удобно, да не забудь
взять мне круг швейцарского сыру, который у них отлично делают в сыроварне».
— Изволишь видеть, служанка ее работает усердно… вчера паж доставил мне
записку к княжне от благоприятеля. Начало удачно. Надо, однако ж, повести это дело еще хитрее и сильнее; участить переписку… доставить свиданьице наедине… а там черт
возьми, если не поймаем птичку на зерне!.. Понимаешь, надо будет…
Горничная тряслась у дверей своих, будто прохваченная насквозь сырым, сквозным ветром.
Взяв от пажа роковое послание, она с этой тяжелой ношей вошла в спальню своей барышни и тихо, украдкою положила
записку под подушку.
— Успокойся, друг мой! — сказал этот, пробежав ее, и потом, ласково
взяв руку своего племянника, прибавил: — Ты прочел не всю
записку. Взгляни: вот отметка, сделанная рукою твоего благороднейшего брата. Всмотрись хорошенько. Успокойся, прошу тебя именем Луизы.
—
Возьмите, — продолжал он, подавая мне мою
записку. — Какие вы строгие! (он при этом улыбнулся). Вы называете преступлением то, в чем я совсем не виноват…
Когда он стал прощаться, тот быстро подошел к письменному столу,
взял с него
записку настоятеля и, держа ее в руке, спросил...
В племяннике своем Дилетаев встретил опять большое затруднение: Мишель никак не хотел играть и даже нагрубил ему в такой мере, что он принужден был выгнать его из дому и решился было написать
записку к аптекарю и просить того, несмотря на картавый выговор и совершенное незнание русского языка, сыграть Анучкина; но, впрочем, молодой человек, сходив к Дарье Ивановне, опомнился:
взял роль и начал ее изучать вместе с нею.
Жвирждовский раскрыл пакет, прочел
записку, в него вложенную,
взял со стола карточку, зажег свечу, приложил печать и, написав, где нужно было, слово, которое от него требовали, вручил карточку Леденцовой.